Кир Булычев. О страхе -
13 >
себе домой. И там подошел к телефону человек с таким же мягким акцентом. Мои успели уйти, буквально, за считанные минуты. И мне кажется, что когда машина уже работала, они ворвались в лабораторию. Но, может быть, мне показалось. -- Трудно поверить, -- сказал я. -- Ах, это так просто... -- теперь, когда он все мне рассказал, он чувствовал себя иначе, страх отпустил его. Я стал его сообщником. Почти родным ему человеком. Не важно, что произойдет с нами потом, но сейчас мы были сообщниками в бегстве из прошлого. Он извлек из внутреннего кармана пиджака черный кожаный бумажник и из него -- паспорт в серой мягкой обложке. Мне было любопытно поглядеть на его паспорт. В паспорте значилось, что мой собеседник -- Мик Анатолий Евгеньевич, год рождения -- тысяча девятьсот первый. И фотография была правильная. Узкое лицо. Светлые глаза. Конечно, можно сделать все -- и паспорт, и фотографию. Но ради чего? Чтобы удивить меня? И я поверил этому человеку. -- Что же теперь делать? -- спросил я. -- Не представляю. Мы выбрались из машины ранним утром. На наше счастье, здание института сохранилось. Только все там иначе. Это было на рассвете. Никого не было. Мы вышли... -- Вы не боялись, что кто-нибудь пойдет вслед за вами? -- У нас все было обговорено. У нас была сделана очень маленькая мина замедленного действия. Она должна была разрушить руль управления. Через тридцать секунд после того, как уйдет в будущее последний. Но я был единственным... нет, они не догадаются. И я думаю, что они не поверят. Ну как можно поверить? Куда проще предположить, что это заговор шпионов. Он ухмыльнулся и показал длинные зубы. Потом достал третью папиросу. -- Вы много курите, -- сказал я. -- Нервничаю, -- он робко улыбнулся. -- Ну и что дальше? -- Дальше? Дальше я рассудил... я уже ночью придумал, что если никого, кроме меня, не будет, я сначала поеду на вокзал. И знаете -- оказался прав. Здесь так же много людей, как полвека назад. И такая же неразбериха. Он поглядел сквозь стеклянную стену в зал. Мария Павловна сидела