Кир Булычев. Поселок -
24 >
спасти. И пока есть альтернатива, мы можем надеяться. - Ради этой альтернативы ты гонишь Олежку в горы? - Ради сохранения знаний, ради нас с тобой. Ради борьбы с бессмыслицей, неужели не ясно? - Ты всегда был эгоистом, - сказала мать. - Твой материнский слепой эгоизм не в счет? - Зачем тебе Олег? Он не перенесет путешествия. Он же слабый. Этого говорить не следовало. Мать поняла сама и взглянула на Олега, умоляя его глазами, чтобы не обижался. - Я не обижаюсь, мам, - сказал Олег. - Но я хочу идти. Может, хочу больше, чем все остальные. Дик бы даже с удовольствием остался. Сейчас олени кочевать начнут. Самая охота в степи. - Он нужен в походе, - сказал старик. - Как бы я ни возмущался перспективами его власти, сегодня его умение, его сила могут нас спасти. - Спасти! - Мать оторвала взгляд от Олега. - Ты талдычишь о спасении. А сам в него веришь? Три раза люди ходили в горы, сколько вернулось? С чем? - Тогда мы были еще неопытны. Мы не знали здешних законов. Мы шли, когда на перевале был снег. Теперь мы знаем, что он тает только в конце лета. За любое знание приходится платить. - Если бы те не погибли, мы бы жили лучше. Было бы больше кормильцев. - Но все равно мы оказались бы во власти закона деградации. Или мы часть человечества и бережем его знания, или мы дикари. - Ты идеалист, Боря. Кусок хлеба сегодня нужнее абстрактных ананасов. - Но ведь ты помнишь вкус ананаса? - Старый повернулся к Олегу и добавил: - Ананас - это тропический плод со специфическим вкусом. - Я понял, - сказал Олег, - Смешное слово.- Бумага, - повторил Старый. - Хоть десяток листов. - Будет тебе бумага, - сказал Томас. Те, кому уходить, собрались у ворот в изгороди. Остальные пришли их проводить. Все делали вид, что поход самый обыкновенный, как за корнями к болоту, а прощались как будто навсегда. Те, кто уходил, были тепло одеты - одежду собрали по всему поселку.
