Кир Булычев. Поселок -
26 >
Хотя поселку всего шестнадцать лет. Отца здесь нет, он остался за перевалом. Дик остановился перед двумя одинаковыми плитами, обтесанными аккуратнее прочих. Это его отец и мать. Поднялся ветер, холодный и занудный. Старый медленно шел от могилы к могиле. Он всех их знал. Сколько их было шестнадцать лет назад? Кажется, тридцать шесть человек взрослых и четверо детей. А осталось? Девять взрослых и трое из тех детей, что пришли. Трое. Дик, Лиз и Олег. Марьяна родилась уже здесь. И еще живы двенадцать детей из тех, кто родился в поселке. Значит, семнадцать лет назад здесь было сорок человек, сейчас двадцать с хвостиком. Простая арифметика. Нет, не простая. Могил куда больше, это все малыши, которые умерли или погибли. Здешние. Над ухом, словно подслушав его мысли, тетя Луиза сказала: - Большинство умерло в первые пять лет. - Конечно, - согласился Старый, - мы платили за опыт. - Чудо, что все в первый год не умерли, - сказал Томас. Они остановились перед плитами в центре кладбища. Плиты были неотесанные, грубые, кривые, они почти ушли в землю, и цепкие рыжие лапки мха заплели их, превратив в округлые холмики. Олегу захотелось вернуться, чтобы еще раз увидеть поселок, он знал, что мать стоит у изгороди и надеется, что он это сделает. Олег даже пошел к двери в изгороди, но тут Томас сказал: - Пора идти. Скоро начнет темнеть, а надо дойти до скал. - Ой! - сказала Марьяна. Она быстро перебирала пальцами по мешку, висевшему через плечо. - Забыла чего? - спросил Дик. - Нет. Хотя забыла... Я на отца погляжу... - Пошли, Марьяшка, - сказал Томас. - Чем скорее мы пойдем, тем скорее вернемся. Олег увидел, что глаза Марьяны полны слез. Еще чуть-чуть - и выльются на щеки. Марьяна отстала от остальных, Олег подошел к ней и сказал: - Я тоже хотел вернуться. Ну хотя бы с холма поглядеть. Они шли рядом и молчали. Шагах в тридцати от изгороди, где начинался коварный липкий