Кир Булычев. Поселок -
7 >
Тогда червяк меняет цвет, становится то красным, то синим, это очень интересно, только интересно им, а не матерям, которые панически боятся червяков, безвредных и трусливых тварей. Линда, жена Томаса, стояла на краю лужи и звала дочь, а Олег, предупредив вопрос матери, сказал: - Сейчас приду. А сам вышел на улицу и посмотрел в ее конец, к воротам в изгороди, возле которых стоял Томас с арбалетом в руке. В позе Томаса было напряжение. "Неладно, - сказал себе Олег. - Неладно, я же так и думал. Дик ее завел куда-то далеко, и там что-то случилось. Дик не думает, что она совсем другая, не такая, как он, и ее надо беречь". Ребята тащили червяка наружу, он уже стал почти черным, никак не мог приспособиться к плену. Тут рыжую Рут тоже взяли в плен, и Линда потащила ее домой. Олег побежал к изгороди и на бегу сообразил, что не взял арбалета и поэтому пользы от него никакой. - Что? - спросил он Томаса. Тот, не оборачиваясь, сказал: - По-моему, шакалы опять шляются. Стая. - Та же, что и ночью? - Не знаю. Раньше они днем не ходили. А ты Марьяну ждешь? - Они с Диком за грибами пошли. - Я знаю, я их сам выпускал. Да ты не волнуйся. Если с Диком, то ничего не будет. Он прирожденный охотник. Олег кивнул. В этих словах была обида, хотя Томас не хотел обижать Олега. Просто так получалось, что Дик надежнее, Дик охотник, а он, Олег, не очень охотник. Как будто быть охотником - высшее достижение человечества. - Я, конечно, понимаю, - улыбнулся вдруг Томас. Он опустил арбалет и прислонился спиной к столбу ограды. - Но это вопрос приоритета. В небольшом обществе, скажем, подобном нашему, способности, к примеру математические, отступают на шаг по шкале ценностей по сравнению с умением убить медведя, что несправедливо, но объяснимо. Улыбка у Томаса была вежливая, длинные губы гнулись в углах, словно не помещались на лице. Лицо было темным, все в глубоких морщинах, а глаза еще темнее лица. И белки желтые. У Томаса болела печень. Может,