Кир Булычев. Конец Атлантиды -
31 >
расстраивается из-за ее несчастий.
Афродита, всхлипывая, опустила голову на грудь толстяку.
Пашка с Алисой молча смотрели на эту сцену, не решаясь что-нибудь
сказать.
Через несколько минут наследница стала всхлипывать все тише и тише, а
потом вдруг захрапела. Да так громко, что Пашка не выдержал и прыснул от
смеха.
Толстяк зашипел на него, как змея. Пашка осекся. Толстяк поднатужился,
подхватил наследницу под коленки, обнял другой рукой за плечи, поднял и,
покачиваясь от натуги, унес из комнаты.
- Пашка, - сказала Алиса уверенно, - мне тут не нравится.
- А мне, - ответил упрямо Пашка, - даже очень нравится. Таких
приключений у меня давно не было.
- Боюсь, - сказала Алиса, - что они только начинаются.
В этот момент большая дверь медленно отворилась и вошел старик, который
взял их в плен.
- Скучали? - спросил он.
Старик говорил ровным голосом, будто ему все равно, скучали они или
нет, хотят сидеть в каменном мешке или не хотят. Надо говорить - он говорит
А может и не говорить.
- Мы не скучали! - ответил Пашка. - У нас были гости.
- Кто? - спросил старик.
Его голова медленно поворачивалась, будто ему легче было поворачивать
всю голову, чем двигать глазами. Наконец он заметил открытую дверь в глубине
комнаты.
- А я забыл, - сказал он, - что тут есть вторая дверь. Госпожа Гера
будет сердиться. Как же ты, Гермес, скажет она, забыл, что там есть вторая
дверь? Вот мне и конец придет. Вы ведь сбежать могли.
Алиса и Пашка заметили, что старик переоделся в длинную, до земли,
темно-зеленую тогу. На ней была вышита серебряная змея, которая несколько
раз обвивала старика, а ее разинутая пасть оказалась у него под подбородком.
Казалось, еще секунда - и змея цапнет Гермеса за нос.
Рукав тоги был разорван и кое-как сшит серыми нитками.
Старик пересек комнату, заглянул в маленькую дверь. Там было тихо.
- Эй! - крикнул он в темноту. - На совет, на совет! Госпожа сердится.