Кир Булычев. Конец Атлантиды -
52 >
И тогда сообразила: перед ней стоял, подпертый бревнами, целый
парусник, на носу которого под бушпритом была прикреплена деревянная фигура,
как было принято делать на парусниках в давние времена.
Борта парусника поднимались на высоту трехэтажного дома. И в темноте,
уходя к невидимому потолку, тянулись мачты с обвисшими серыми парусами. Как
попал сюда такой большой корабль?
- Как ты сюда попал? - спросила Алиса вслух, обращаясь к деревянной
фигуре. Та не ответила.
Но эхо подхватило негромкий вопрос и начало таскать, искажая, эти звуки
по залу музея.
Зашуршали ткани, заскрипели доски, зазвенели медные котлы. Казалось,
что вещи ожили, зашевелились, зашептались: здесь чужая, здесь живая девочка
в мире умерших вещей...
И казалось, они начали сдвигаться все ближе, ближе, тянуть к ней
невидимые лапы, чтобы не выпустить, навсегда оставить в этом промозглом,
захламленном мире.
Алиса замерла, стараясь подавить ужас, который поднимался в ней.
Замерли и вещи. Они подстерегали ее движение.
Алиса не знала, в какую сторону идти дальше. Она стала осторожно
оглядываться, чтобы отыскать проход в лабиринте.
И тут она услышала осторожные шаги.
Кто-то медленно, крадучись, приближался к ней.
Алиса сделала осторожный шаг. Еще один.
Остановилась.
Тот, кто преследовал ее, тоже остановился. Прислушивался.
Звук в этом зале распространялся так причудливо, что нельзя было
угадать, с какой стороны приближаются шаги.
Скрипнула доска под чьей-то ногой.
И снова нависла тишина, которая казалась более зловещей, чем любой
звук.
Стоять на месте и ждать, когда тебя поймают, было еще страшнее, чем
куда-то идти.
Алиса разглядела проход между кораблем и грудой ящиков и вошла в него.
Единственный светильник, горевший как бы в воздухе, над парусником, рождал
длинные черные тени.
Алиса шла все быстрее, стараясь ступать на носки, но даже самое слабое
шуршание подошв разносилось, усиливаясь, по музею.