Кир Булычев. Сто лет тому вперед -
97 >
врача нет.
- Я не виноват, что ночной дежурный врач куда-то ушел, - сказал Алик. -
Он за это ответит. Но мы не можем насильно отрывать ребенка от семьи. Ее
отец специально приехал из другого города, он переживает, волнуется.
Послушайте.
Алик замолчал, и все услышали, как за дверью кто-то громко сопит, а
может быть, плачет.
- Вот, - сказал Алик Борисович. - Вы хотите нанести травму и ребенку и
всей его семье из-за каких-то дурацких правил. Идите, приготовьте документ,
я подпишусь где надо, и дело с концом. Проявите наконец человеческие
чувства.
- Но ребенку еще вредно передвигаться. У нее было сотрясение мозга.
- Было и прошло, - ответил Алик. - Я ее сегодня осматривал. Ничего с
ней не случится.
- Александр Борисович, я вас буквально не узнаю! - воскликнула Мария
Павловна. - Вы ведете себя странно.
- Идите! - сказал Алик. - И ждите на своем рабочем месте. И если вы не
сделаете то, что я вам велел, я на вас напишу жалобу.
- Что? - Мария Павловна так удивилась, что чуть в обморок не упала. -
Вы... на меня... жалобу?
И тут Алик буквально вытолкнул в коридор Марию Павловну и сказал тому,
кто ждал снаружи:
- Заходите, папаша. Ваша дочка ждет вас с нетерпением.
Оттолкнув Марию Павловну, в палату втиснулся мягкий, весь трясущийся от
жира толстяк в темных очках и низко надвинутой на лоб шляпе. Это был такой
толстый и так странно одетый, словно замаскированный человек, что Юля даже
рот открыла от удивления.
- Где моя доченька? - сказал толстяк тонким голосом. - Где мое
сокровище? - и он, широко раскрыв толстые ручищи, пошел прямо к Алисе. -
Идем, идем домой, в семью, к папе и маме, - говорил толстяк, надвигаясь на
Алису, как паровоз.
- Нет! - закричала вдруг Алиса. - Не смейте подходить ко мне! - она
сидела в кровати, прижавшись спиной к стене и закрывшись одеялом до самого
подбородка. - Не смейте! Вы никакой мне не отец! Я вас где-то видела, но вы
мне не отец!