Кир Булычев. Показания Оли Н. -
18 >
- Я пойду. - Тогда больше ко мне не подходи и вообще к людям не подходи! - закричала Шура. Я понимала, что она психует - в такие дни иметь ребенка - это вдвое хуже. Шурка побежала дальше, крича своего Петьку, а я пошла к Сесе. Дверь к нему была открыта. Я спросила, есть ли кто дома. Сесе не ответил, и я вошла. Он был совсем плохой. Страшно худой - скелет, а на лице и на руках красные пятна. Руки покорно лежат на одеяле, и сам он покорный. Он увидел меня - глаза расширились. - Здравствуйте, - сказала я. - Я пришла, может помочь? - Не подходи, Николаева, - сказал он. - Нельзя. - Ничего, - сказала я, но осталась стоять у двери. Я даже не подозревала, что человек может так измениться. Я понимала, что он скоро умрет. На столике стоял пустой стакан. - Вы пить хотите? - спросила я, чтобы не стоять просто так. - Не надо. Я прошла к кровати, взяла стакан и пошла на кухню. На кухне было Запустение, но кто-то здесь недавно был. Значит, кто-то ходит. А я боялась. У плиты стоял газовый баллон, и в нем еще оставался газ. Я включила его, поставила чайник, достала сахар. Вернулась к Сесе. - Вот видишь, - тихо сказал Сесе. - Не повезло. - Ничего, - сказала я, - вы еще поправитесь. - Спасибо. - А кто к вам приходит? - Ты не знаешь? - Нет. - Холмов. - Холмик? А мне он ничего не сказал. - Это опасно. Вы, ребята, не понимаете, как опасно. - Все очень опасно, - сказала я серьезно. - Потому что меняются люди. - А как там Огоньки? - спросил Сесе. - Вчера новый родился за нашим домом, - сказала я. - Совсем маленький. Он закрыл глаза, потому что ему было трудно говорить. - Я буду у мамы в больнице, я возьму лекарства. - Не надо, - еле слышно сказал Сесе. - Они нужны живым. Чайник закипел, я сделала сладкий напиток. Потом напоила его. Сесе не разрешал, но он был такой слабый, почти невесомый, и я его все равно напоила. Мне было бы стыдно этого не сделать. Он немного
