Кир Булычев. Показания Оли Н. -
19 >
попил, но больше не смог. Он закрыл глаза, а я ему что-то хотела сказать и никак не могла придумать что. И я сказала ему, как я его люблю, как я всегда его любила, потому что он самый красивый и умный. Еще с седьмого класса любила. Он вдруг начал плакать, только слезами - лицо было неподвижно. Он велел мне уйти. На улице меня поймал такой ливень, какого я еще не знала. Было темно, как глубокой ночью, и я даже заблудилась. Я шла и все время натыкалась на стены. Я плохо соображала. Но тут я увидела наш Огонек. Я добралась до угла дома, стояла там и смотрела на Огонек с ненавистью, как будто он был виноват в болезни Сесе. Было все еще темно, но дождь вдруг ослаб. Я поглядела на железный столбик - и увидела, что край Огонька не достает до него. А маленький Огонек не увеличился. Я стояла и глядела на Огонек словно загипнотизированная. Не знаю, сколько простояла. И тут услышала далекий крик. Почти сразу большой Огонек съежился, а второй, малыш, мигнул и исчез. Я обрадовалась. Значит, правда, что они могут исчезать. Потом я забежала домой, взяла сумку и направилась в больницу. По дороге встретила Шурку Кедрину. Она поднималась от реки, еле живая, словно ее палками побили. Она тащила на руках Петьку - Петьке уже шесть лет, он тяжелый, она задыхалась. Она увидела меня и начала кричать, словно я была виновата. - Я же звала! - кричала она. - Я же звала - и никого! - Нашла? - спросила я. - Вот и хорошо. - Ты не понимаешь! - кричала Шурка. - Холмик утонул. Ты понимаешь - Холмик утонул! Он моего Петьку вытащил, а его унесло! Я сама видела! - Где? - Я бросила сумку. Я побежала к реке. Вслед кричала Шурка, потом она бежала за мной, она не замечала, что Петька тяжелый и мокрый, она все время повторяла: - Я же не могла... он за бревно держался, он Петьку вытолкнул, а река - ты же знаешь... Я Петьку тащила... Река была вздувшейся, громадной, по ней неслись бревна, части домов, какие-то ящики... Ни на берегу, ни в воде не было ни одного