Кир Булычев. Показания Оли Н. -
3 >
Сесе, это прозвище Сергея Сергеевича, все так же кидал свою папку на стол и говорил: "Здравствуйте, громадяне". Мы ездили всем классом на картошку. Так как все время шли дожди, работать в поле было трудно. Дожди шли везде, и говорили, что виноваты в этом тоже Огоньки. Те из них, что возникли на дне озер, рек и океанов, вызывали сильное испарение и нарушили баланс погоды. Осенью Огоньков было уже так много, что мы почти не видели солнца. Тогда, в поле, это и случилось. Был ветер, дождь перестал, и почему-то нам не хотелось уходить в сарай, где нас разместили. Ребята разожгли костер, мы пекли на нем картошку. Мы немного пели. Потом пришли Ким с Селивановым, они ходили в магазин за водкой, но водки не достали. Я была рада, потому что уже видела раз Кима пьяным, и это было отвратительное зрелище. А как он может не пить, если у него такой отец и старшие братья? Даша Окунева начала спрашивать Сесе, что он думает об Огоньках, насколько это опасно. Сесе отвечал, что нельзя недооценивать эту опасность для человечества только потому, что естественное желание человечества - спрятать голову в песок. Потом Сесе понял, что никто его не слушает, потому что не хотелось слушать о плохом. Я тогда подумала, что мы ведем себя так, как будто говорим об ороре. Эта болезнь для других, не для нас, есть специальные люди, ученые, которые занимаются вакцинами и лекарствами. Они в конце концов обязательно догадаются и сделают что надо. А раз мы не можем помочь, то лучше не думать. От этого легче не будет. Ким тихо сказал мне, что нужно поговорить. Я знала, о чем он будет говорить. Все знали, что я ему нравлюсь. Я пошла с ним в сторону. Он хотел, чтобы мы ушли в кусты на краю поля и он меня целовал, но у меня не было настроения, а Селиванов стал кричать от костра, что все видит. Я сказала: "Не надо, Ким, пожалуйста. Совсем не такой день". - А какой день? - спросил он. - Дождика нет. Чтобы переменить тему, я спросила, как его мать. Клавдию Васильевну