Кир Булычев. Лишний близнец -
12 >
артистическое мастерство. - И покажу, - ответила Клава. - Мне нечего скрывать. - Нечего? - Нечего! - И Клава обратилась к нам. - Пошли посмотрите, и вы меня реабилитируете. Все вчетвером мы вновь пересекли лестничную площадку и вошли в квартиру Стадницких, из которой доносился детский плач, сопровождаемый эхом. Надо сказать, что я вступал в квартиру Стадницких с тяжелым предчувствием того, что вступаю в опасную и, может быть, трагическую эру моей жизни. Казалось бы, что такого: ну плачет младенец, ну негры ездят по нашему Веревкину в иностранных автомобилях. Меня, скромного школьного учителя русского языка и литературы, не должно касаться... - Нас это коснется, - прошептала моя золотоволосая супруга. - Ой как коснется! Как и положено верной спутнице жизни, Нила порой читала мои мысли. Молодые люди впустили нас в комнату, которая служила спальней им и младенцу, и подвели к кроватке с деревянными барьерчиками по бокам, купленную на вырост. В этой кроватке лежали два младенца и пускали слюни. Я прошу вас, уважаемый читатель, остановиться на этом месте повествования и попытаться встать на мое место. Повторяю: мы вошли в комнату, где пахло детской мочой, присыпкой, счастливым и скромным бытом. Мы посмотрели на кроватку. В ней лежали рядышком два младенца и пускали слюни. Вы поняли? Мы ничего не поняли. Мы переглянулись, потом посмотрели на родителей. После тяжелой паузы раздался голос Коли Стадницкого. - Видите? Нила кивнула. - А я так надеялся, - вздохнул Коля Стадницкий, - я так еще надеялся, что у меня ночной кошмар и галлюцинации. А бывают коллективные галлюцинации. - Коллективные галлюцинации! - воскликнула оскорбленным голосом его молодая супруга. - А кто в меня кастрюлей кидал, убить хотел? Кто осыпал меня оскорблениями и рукоприкладством? - А что мне оставалось делать? - ответил плачущим голосом Коля. Он уступал жене в размерах, но был жилистым и крепким человеком, так что