Кир Булычев. Лишний близнец -
44 >
Устье, а в области. Секретарше с голосом фотомодели я представился и объяснил, что по личному делу. Митя откликнулся часа через два. - Прости, дядя Сеня, - сказал он мне своим добрым голосом, - совещались по вопросам борьбы с демократией, которая очень надоела народу. А что у тебя за проблема? Я рассказал про школу. Что она протекает. - Я записал. Уже записал, - сказал он. На следующий день к нашему дому подъехало несколько грузовиков. С них начали сгружать сверкающее иностранное оборудование. Его установили на первом этаже. Потом сменили вывеску. Вместо старой жестяной, на которой было так и написано "Жестяные работы", появилась новая, горящая неоновым светом: "Предприятие по обработке листовых металлов и золота акционерного общества "Малютка". Клава Стадницкая, старая кваша, встретила меня и сказала: - Все-таки Митя у нас заботливый. Это он обещал, что уберет жестянщиков. Так и сделал. А так как в школе крышу все не чинили, я снова связался с Митей. Он долго мне не отвечал, недели две, - все был занят выборами и дискуссиями, а потом я его увидел у нашего дома. Он осматривал жестяную мастерскую. Увидев меня, обрадовался, пожал мне руку и говорит: - Ну вот видите, дядя Сеня, я выполняю свои обязательства перед народом. - А как же школа? - спросил я. - Школа - следующий этап, - ответил Митя. - Сейчас совершенно нет налички. Кризис. Все сюда пришлось вложить, чтобы спасти вас, дядя Сеня, и моих дорогих родителей, от шума и грохота. Он с гордостью показал на жестяную мастерскую, которая и в самом деле не грохотала, а лишь посапывала, шипела, постукивала - вела себя пристойно. - Видишь название? - спросил Митя. - Какое название? - спросил я. - "Малютка". Так все предприятия нашего фонда защиты детей называются. Эта мастерская теперь наша с тобой, дядя Сеня, народная, то есть моя. И он уехал на машине "вольво", такой сверкающей, что даже грязь из-под колес не смела ее коснуться.