Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
10 >
преимущества, так как вводит социальную справедливость. Этим
ликвидированы очереди за дефицитом. Если же вы намерены шутить на
эту тему у товарища Силантьева, я бы не советовал, потому что он
не разделит вашего юмора. Снабжение нашего города представляет
большие трудности, и товарищ Силаньтьев на своем посту сделал
немало для улучшения быта наших граждан.
Произнеся такой монолог, Николайчик выдохнул с шумом воздух
и уставился в окно. Шубину показалось, что его выключили.
Без стука вошла Эля. В той же кепке и кожанной куртке.
- Федор Семеныч, - обратился она к Николайчику. - Вам еще на
"Французскую коммуну" надо успеть. Забыли, что ли?
- Да, - проснулся Николайчик. - И в самом деле забыл.
Он смущенно улыбнулся, и Шубин подумал, что он бывает
обыкновенным и даже добрым. Николайчик долго одевался, почему-то
стал открывать зонтик в крошечной прихожей, не смог пройти с ним
в дверь и снова закрыл его.
Эля стояла посреди комнаты, оглядывая номер с любопытством,
словно пришла к Шубину домой и хочет понять, как живет знаменитый
корреспондент-международник.
- Вы машинку пишущую всегда с собой возите? - спросила она.
- Всегда.
- Чтобы когда мысль придет, ее сразу схватить, да?
- Примерно.
Николайчик захлопнул за собой дверь и громко затопал по
коридору.
- Мне пора, - сообщила Эля, не трогаясь с места.
- Скажите, Эля, он всегда такой или бывает другой?
- Он вполне приличный, - сказала Эля. - Только запуганный.
Его из гороно выгнали, за прогрессивность. С тех пор он боится. Я
думала, что когда он квартиры дождется, перестанет боятся. А он
уже привык.
Эля засмеялась.
Дверь открылась, Николайчик сунул голову внутрь. Шляпа
задела за край двери и упала. Николайчик присел на корточки и
спросил:
- Мы не опоздаем, Эльвира?
- Я быстро поеду, - сказала девушка. - А мы о вас говорили.
- Я знаю, - Николайчик поднялся, напялил шляпу. - Я слышал.
Они ушли, но через минуту снова заглянула Эля.