Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
12 >
наставительно. - Ты же понимаешь, с какими это делается целями и
кому это нужно?
Возникла пауза. Потом Василий Григорьевич сказал, тоном ниже.
- Хоть вонь бы убрали. У меня сейчас из Москвы один будет...
- Откуда?
- Из Москвы.
- Я имею в виду - кто его прислал?
- Нет, не думай. По линии "Знания". Международник.
- Ну и что? Знаем мы этих международников.
- Вот я и говорю: нанюхается наших амбре, вернется, и в ЦК!
- Точно международник?
- Ну что ты заладил! Точно. Позавчера по телевизору выступал.
- Когда мне телевизор смотреть? Ты Кириенку предупредил?
- Милиция без меня знает. Но я думаю... всегда лучше
запретить, чем разгонять.
- Должны быть зачинщики. Надо обезглавить.
- А перестройка?
- Мы не шутить собрались.
- А я и не шучу. Мне еще тут работать. У тебя Москва есть -
прикроет. А меня кто прикроет? Ты?
Была пауза. Потом невнятное бурчание отдалившихся от двери
голосов. И снова, уже понятнее:
- Отправь их куда-нибудь. Это в наших общих интересах.
- Наши общие интересы - служение народу.
- Смотри, как заговорил. Место бережешь?
- А мне еще до пенсии далеко. У тебя в списке Синявская...
знакомая фамилия.
- Из пединститута.
- Давно на пенсию пора. А то еврей, который на площади
сидел, голодал? Помнишь, Кириенко его на пятнадцать суток?
- Борис Мелконян. Он в списке есть.
- Арменин?
- Может, и еврей.
Снова была пауза. Потом:
- Возьми свою цидулю. Не буду я связываться. Пускай
митингуют.
- Ты свое место так не спасешь. Им только дай палец.
- Лучше бы об очистных побеспокоился. Вторую очередь пустил,
а об очистных опять забыл.
- А что я могу? Я же пишу, звоню - а мне: давай план!
- Детей из города вывозят.
- Положение нормализуется. За ноябрь аварийных сбросов не
было.
- Я могу утверждать, что принятые меры должны оказаться
действенными, - произнес долго молчавший тенор.