Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
13 >
- А у меня письмо доцента Бруни. Он меня предупреждает
санитарной инспекции не верить, потому что вы в кармане у
Гронского.
- Василий Григорьевич, ну кто этому Бруни верит?
В приемную быстро вошел Николайчик. В руке он мял мокрую
шляпу.
- Вы здесь? Как хорошо! Меня задержали, - сказал он. - Вас
еще не приняли?
Шубин не ответил. Ему жаль было, что Николайчик принес с
собой шум, перекрывший голоса из кабинета.
- А что? Он занят? - Николайчик повесил шляпу на вешалку,
что стояла в углу приемной. И принялся стаскивать пальто. - У
него кто-то есть?
- Гронский у него, с санинспекцией, - сказала секретарша
недовольно. И Шубин понял, что она тоже слушала разговор из-за
двери и ей тоже жаль, что Николайчик помешал.
- Тогда мы подождем, - сказал Николайчик, усаживаясь рядом с
Шубиным. - Там проблемы важные.
Он чуть склонился к Шубину и понизил голос:
- В городе напряженная экологическая обстановка. Лично
Василий Григорьевич в контакте с общественностью принимает
энергичные меры. Я полагаю, что товарищ Гронский докладывает
ситуацию на химзаводе. Подождем, хорошо? У нас еще есть время.
Секретарша громко хмыкнула, и Шубин понял, что этим она как
бы обращается именно к нему, знающему истинное положение вещей и
способному оценить лживость Николайчика. А вторая вдруг сказала:
- Могли бы, Федор Семенович, и внизу раздеться. Как все
люди. У вас пальто все мокрое.
- Разумеется! - Николайчик вскочил, метнулся к вешалке,
хотел было снять пальто, но замер. - Нет, - сказал он твердо. - В
любую минуту нас пригласят. Я в следующий раз.
Дверь кабинета отворилась, и один за другим оттуда вышли три
человека. Все трое были респектабельны, все в хороших импортных
костюмах, белых сорочках и при галстуках. Подобных чиновников
Шубин мог представить перенесенными в московский кабинет и ничем
не нарушающими столичные церемонии. Первым вышел красавец,
стройный, седовласый и розовощекий. Шубин наблюдал, как они