Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
16 >
Силантьев обернулся к Николайчику, который грел пальцы о
чашку.
- Надеюсь, ты разработал программу нашему гостю? Твой долг
обеспечить максимальную аудиторию - пусть люди встретятся,
поговорят, послушают очевидца. Мы обязаны вести пропаганду на
самом высоком уровне.
Николайчик вытащил из верхнего кармана пиджака еще более
измявшуюся бумажку и вознамерился ее зачитывать, но Силантьев
отмахнулся:
- Верю, верю, верю, пашешь, сил не жалеешь! Хорошие у нас
местные кадры. Беречь надо, а мы не бережем. И платим
недостаточно, и жилищная проблема находится в процессе решения.
- Василий Григорьевич, - сказал Николайчик, - вы обещали для
нашего "Москвича" резину выделить. Помните?
- Что? Какую резину?
- Когда академик приезжал. Мы здесь сидели.
- Ну и хитрецу ты, Николайчик, ну и хитрец! Знаешь, когда
подкатиться к начальству. Сделаем, завтра Нечкину позвони.
Чай был хороший, крепкий.
- Как устроились? - спросил Силантьев. - Гостиница у нас
обычная, но чисто. Правда, чисто?
Шубин хотел было сказать о мыле и туалетной бумаге, но
сдержался. Откуда Силантьеву взять эту проклятую туалетную бумагу?
- Чисто, - сказал Шубин. - Только вода у вас не очень.
- Что? Вода? Какая вода? - Силантьев будто выпустил секунду
из себя другого человека, с начальственным голосом,
настороженного и готового к борьбе. И тут же спохватился, загнав
внутрь. - У нас много проблем. Много. Вот Федор Семенович как
старожил помнит - какая вода у нас была! А в речке - каждый
камешек! На любую глубину. Я ведь сам местный, и Плутова, так мы
мальчишками вот таких сомов вытаскивали... Прогресс. Губим мы
природу, на жалеем. Любую газету откроешь - что видишь?
Уничтожение природы. Вот сейчас был у меня Гронский, директор
нашего химзавода. Детище второй пятилетки. Вроде бы он мой друг и
соратник, а с другой стороны, у нас с ним происходят большие
споры. На него министерство давит - план! Нужна стране химия?