Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
18 >
движением руки.
Подходя к микрофону, Шубин краем глаза увидел, как Силантьев
усаживается на стул за его спиной, чтобы вместе с товарищами по
работе прослушать увлекательный рассказ московского лектора,
который не пожалел времени, оторвался от своих важных дел ради
сотрудников городского аппарата.
Потом, уже в середине лекции, Шубин снова кинул взгляд
назад, но там был лишь Николайчик - весь внимание. Стул
Силантьева был пуст.
Слушали так себе, и чем дальше, тем громче становилось
шуршание в зале. Шубин не был профессиональным лектором и на
каком-то очередном повышении шума смешался, забыл, о чем надо
говорить, и, совершенно очевидно, с силой провидца, заглянувшего
в коллективную душу аудитории, понял, насколько безразличны
аргентинские и бразильские проблемы и даже выборы президента в
США для те, кто сидел в зале, надеясь, что лектор уложится минут
в сорок и можно будет уйти с работы пораньше. Но этот московский
лектор - еще относительно молодой и внешне интересный, хоть и не
большого роста - все говорит и говорит и не соображает, да и как
ему, сытому москвичу, сообразить, что еще надо бежать в
прачечную, идти за ребенком в детский садик, а автобус набит и в
магазинке вечерняя очередь.
- А теперь я хотел бы, чтобы вы мен задали вопросы, -
услышал Шубин собственный голос, что его удивило, потому что он
настолько отвлекся, читая мысли слушательниц, что забыл о себе и
не слышал конца лекции, видно гладкого и ожидаемого, потому что
никто в зале не заметил раздвоения лектора.
Последовала небольшая пауза, прежде чем Шубин мог позволить
себе сказать: "Раз вопросов сегодня нет, то я хотел бы
поблагодарить вас за внимание..." И тут поднялся сурового вида
ветеран с орденскими планками и начал прокашливаться. И по залу,
мгновенно охваченному негодованием к человеку, остановившему
благоприятное течение событий, прокатился свирепый гул, на что
Николайчик, увидя, что наступил его час, вскочил и громко