Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
2 >
экологией, реформой цен, вы сами понимаете.
Лес кончился, и за пустырем, по которому были разбросаны
какие-то склады, начался длинный бетонный заводской забор. Трубы
завода, как колонны разрушенного веками античного храма,курились
разноцветными дымами.
За заводом пошел жилой район, пятиэтажный и тоскливый.
Равномерно поставленные среди пятиэтажек девятиэтажные башни
только подчеркивали тоску. На автобусной остановке томились
темные фигуры.
- я с вами прощаюсь, - сказал Николайчик. - В десять
двадцать буду звонить вам в номер. Отдыхайте.
- Спасибо, что вы меня встретили.
- Это наш долг. Мы всех встречаем, - сказал Николайчик,
открывая дверь со своей стороны. - Независимо от ранга и значения.
Шубин заподозрил, что его ранг и значение недостаточны.
- А мне когда за вами? - спросила Эля.
- Как всегда, - сказал Николайчик.
Они поехали дальше. Эля сказала:
- Как всегда - это еще ничего не значит.
Стандартные дома кончились. Машина ехала по длинной улице
одноэтажных домов. Когда-то город был небольшим и эти дома
опоясывали его каменный двухэтажный центр. На перекрестке долго
стояли перед красным светом.
- А вы Сергиенко не знаете? - спросила Эля. - Он к нам в том
месяце приезжал.
- А что он делает?
- Он химик, - сказала Эля. - Экологией занимается. Столько
вопросов было, вы не представляете, до часу ночи не отпускали.
Силантьев потом нашего Николайчика вызвал,чтобы больше таких не
приглашать.
- А чем он Силантьеву не угодил?
- У нас комитет, - сказала Эля. - За экологию. С биокормом
борются и химзаводом. Они всюду выступают.
- Ясно, - сказал Шубин.
- Я хотела пойти на митинг, но Николайчик узнал и отказал.
Ему тогда квартиру обещали, он опасался, что в его коллективе
будут диссиденты.
- У вас здесь строго.
- Гронский, Николаев и Силантьев - большая тройка, - сказала
Эля. - Куда Силантьеву деваться? Городские деньги от комбината