Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
21 >
долгим, как будто не первым, а тем, десятым, сотым, от которого
одно движение до близости. Рукам Шубина было неловко прижимать к
себе скользкую кожу куртки.
Эля вдруг оттолкнула Шубина. И сказала, будто процитировала:
- Не время и не место.
Сам поцелуй не вызвал в ней удивления или сопротивления.
- Извини, - сказал Шубин.
- А чего извиняться. Я заводная. Если бы не кожан, вы бы
почувствовали. Пошли, а то Федор Семеновича инфаркт хватит.
Она пошла к двери первой. Шубин натягивал аляску и смотрел
на волосы Эли, очень густые, черные, прямые. Восточные волосы. А
лицо русское.
- Волосы у тебя красивые, - сказал Шубин, выходя в коридор.
- Это раньше были красивые, - сказала Эля. - Я химию делала.
А когда на машине стала работать, обрезала. И не жалко.
Дежурный с красной повязкой у двери поднялся, когда Шубин
поравнялся с ним. Открыл дверь. Какое тупое, злое лицо,
подумал Шубин.
- Он всегда так? - спросил Шубин.
- Ну что вы! Он в людях разбирается. Другого и не заметит.
- Или его предупредили?
- О чем предупредили?
- Что приехал ревизор, остановился в гостинице.
- Да какой вы ревизор?
- Вот и я говорю. А что, не похоже?
- Ревизоры разные бывают. Если вы ревизор, то секретный. Но
вы даже не секретный.
- Почему?
- А потому что целоваться с шофершей не полезли бы. Ревизоры
своем место ценят. Если надо, им доставят какую следует. Без
риска. С керамическими зубами.
Шубин улыбнулся.
Он сел рядом с Элей на переднее сидение. Она долго заводила
машину, мотор взрывался шумом и тут же замолкал.
- А еще ревизоры, даже секретные, не садятся рядом с
водителем, - сказала она поучительно. - Люди на мелочах
попадаются.
- Как шпионы, - сказал Шубин.
Он смотрел на ее профиль, который ему очень нравился. Он был
четкий и логичный.
- Не смотрите, - сказала Эля. - А то никогда не заведу.
Машина все же завелась и, разбрызгивая снежную жижу по