Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
28 >
него не сердитесь. Он от них зависит.
- Я ни на кого не сержусь. У тебя телефон дома есть?
- Нет. А зачем?
- Я думал позвонить тебе вечером. Попозже.
- Позже некуда. Девятый час.
- Ну тогда до завтра.
- Вы с ними гулять пойдете?
- До гостиницы.
- Тогда идите скорей. А то Федор Семенович сейчас выскочит,
увидит вас в такой компании - испугается.
- За меня?
- За себя. Чего ему за вас пугаться? Вы сами за себя
пугайтесь.
- Спасибо за предупреждение.
- Долго не гуляйте, - сказала Эля. - У нас неспокойно. На
химии зэки расконвоированные работают. А у вас куртка импортная.
Шубин поспешил к четырем темным фигурам, стоявшим возле
выхода.
- Пошли?
Борис был без шапки - его космы и не уместились бы под
шапку. Два других человека представились ему. Один был пожилой, с
бородой клинышком. Такие бородки давно не в моде - они неизбежно
вызывают представление о владельце, как о человеке с
оппортунистическими взглядами. В революционных фильмах владельцы
таких бородок предают дело рабочего класса. Бородку звали
Николаем Николаевичем Бруни. Второй, молодой, в ватнике и
железнодорожной фуражке, буркнул что-то, протягивая Шубину
жесткую ладонь. Шубин не разобрал имени.
Они спустились к пустому скверу.
- Мы хотим вам нашу реку показать, - сказала Наташа.
- Только давайте договоримся с самого начала, чтобы не было
никаких неожиданностей, - сказала Шубин. - Я не агент Москвы, не
тайный ревизор. Это все недоразумение.
- А мы и не думали, - сказал Борис. - Это те, кто боятся,
они легко верят всякой чепухе. Вы типичный благоустроенный
международник. Наверное, "вольво" привезли?
- У меня "Жигули", - сказал Шубин без обиды.
- Боря, не цепляйся к человеку, - сказала Наташа.
Начало подмораживать, было скользко. Они миновали сквер,
уставленный мокрыми черными стволами. Две или три лампочки на
столбах горели, остальные перегорели или были разбиты. По краю