Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
46 >
Оркестр снова загремел, и они снова танцевали. Шубин
поцеловал Эля в висок, а она теснее прижалась к нему. Шубин
почему-то казалось, что Гронский исподтишка наблюдает за ним, он
поглядывал на него, но Гронский был занят разговором с соседом,
похожим на Хрущева.
Когда они вернулись после танца за стол, командировочные уже
доели суп и Миша расставлял тарелки - с котлетами для
командировочных и с подобными же котлетами, но украшенными
зеленью, маринованными сливами и дольками лимона, для Эли с
Шубиным.
Один из командировочных вынул из кармана плоский калькулятор
и принялся жать на кнопки.
- Должно быть по четыре сорок с носа, - сказал он горбуну.
- Ага, - горбун загадочно улыбнулся, а Шубин понял, что они
уже точно рассчитали, сколько должны заплатить и готовятся к
обману, обсчету, скандалу и жалобам. Симпатии Шубина были на
стороне Миши, но, правда, не настолько, чтобы предупреждать его о
намерениях клиентов.
Молодой человек с оттопыренными ушами вернулся к столу
Гронского и, склонившись, шептался с ним. Шубин решил, что если
Гронский или молодой человек в ходе разговора посмотрит на
него, значит, их разговор и уход шестерки как-то связан с ним. Но
никто не Шубина не смотрел. И он сказал вслух:
- Мания преследования.
- Что?
- Ничего, Эля, давай еще выпьем. Не пропадать же доброму
напитку?
Эля протянула под столом руку и дотронулась до колена Шубина.
- Вы очень добрый, - сказала она. - Честное слово.
- С чего ты так решила?
- Я чувствую людей. Я как увидела вас утром, так вы мне
понравились. Честное слово.
Котлета была теплой. Мишино расположение не распространялось
на качество пищи.
Шубин смотрел на Элю. Она была удивительно хороша.
Грубоватой, чуть восточной, чистой красотой лани. Конечно же,
лани - даже это идиотское платье не может скрыть гибкости и
крепости ее фигуры, о чем, с танца, помнили его пальцы.