Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
63 >
полтора. От движения газа контуры предметов были размыты, и
казалось, что люди движутся. Шубин заставил себя не смотреть
более на холл.
Наверху милиционер по прежнему стоял у телефона.
Он увидел Шубина и обрадовался.
- Нигде не отвечают, - сказал он, смущенно улыбаясь, словно
был виноват в этом. - Я в "скорую" позвонил и в пожарную команду.
И никто не подходит. Странно, да?
- Плохо, а не странно, - сказал Шубин.
- Вы думаете, что и там? - спросил милиционер.
- Мы с вами вместе смотрим это кино, - сказал Шубин. - Я
пойду наверх, поищу телефонный справочник. Я хочу дозвониться до
заводов или до аэропорта.
Он не стал говорить милиционеру о горбатом командировочном.
Вернее всего, милиционер забыл о нем.
Шубин не успел подняться до третьего этажа, как услышал, что
сверху, громко и весело разговаривая, спускается группа людей.
- Нам нет преград ни в море, ни на суше! - загудел бас.
- Стойте! - приказал он, отступая на шаг перед поющими
гостями и видя лишь напряженное лицо Гронского.
- Что еще? Это что еще, нам мешают петь! - воскликнула
толстая матрона. - Витя, он мешает!
- Он пьян! - нашелся референт. - Уже милицию вызывали, а он
все хулиганит.
- И мы тоже пьяные! - запела матрона. - Давайте петь вместе.
Шубин резко оттолкнул ее и оказался лицом к лицу с Гронским.
- Отойдите сюда, - показал он наверх. - Мне надо сказать вам
два слова.
- Ты поосторожнее! - закричал референт. - Без хулиганства.
Гронский был насторожен и зол. В глазах читалось опасение:
если Шубин смог вырваться из цепких объятий милиции, значит, он
нашел какой-то ход, какие-то связи? Какие?
- А вы, - сказал Шубин остальным, - стойте здесь. И не
спускайтесь ниже.
В голосе Шубина была та уверенность в праве приказывать, что
быстро угадывается и признается людьми иерархии. Это умение,
происходящее от внутренней убежденности, трудно подделать.
Компания прервала пение, все замолчали. Стояли, глядели на