Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
82 >
поднимался сюда за последний день.
Город спал. Ни в одном из домов не было огня. Хотя нет, если
напрячь зрение, увидишь, что далеко, там, где стоят пятиэтажки, в
одном или двух окнах мерцает слабый свет - кто-то зажег свечи.
Шубин поглядел вниз - видна была улица, ведущая от вокзала к
центру. Он сразу увидел те же игрушечные фигурки, темные полоски
и закорючки на снегу и на грязной мостовой - всюду лежали люди.
Их было не так много, потому что несчастье случилось поздно, а
город после одиннадцати засыпает. Но все равно в поле зрения
оказались десятки тел. Там несколько человек тесно лежат на
автобусной остановки, а вот и сам автобус - окна светятся, как у
того, что у станции.
Дальше по дворам и переулкам, видным лишь частично, мертвых
было очень мало. Один, два... но переулки были застроены
одноэтажными домами, и желтый газ забрался в них.
Газ можно было угадать. Не столько увидеть, сколько угадать
- насколько он был прозрачен. Он накрыл центр города ровным,
спокойным слоем прозрачной воды. На главной улице он достиг
середины окон первого этажа, дальше в переулках он кое-где залил
одноэтажные строения до самых крыш. Местность постепенно
понижалась к реке - черной полосе за домами. Там, у реки, туман
поднимался даже до третьих этажей.
Над водой он клубился, двигался, жил, как бы рождался из
воды, выплескивался и, успокаиваясь, как вода, выбивающаясь из
подземной скважины, растекался во все стороны. Слева река
вливалась в черное незамерзшее озеро, также покрытое подушкой
желтого тумана.
Значит, понял Шубин, процесс рождения газа продолжается. И
он постепенно поднимается. В желтом тумане там, за рекой, играли
отблески пожара. Горело большое трехэтажное здание - в его
широких окнах светилось адское пламя, языки прорывались уже
сквозь крышу, черный дым порой закрывал луну.
- Что там? - спросил Шубин.
- Текстильная фабрика, - сказал Коля.
Удивительна была безжизненность пожара. Ведь пожар всегда