Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
9 >
ним. За его спиной что-то шептала Наташа, а Борис громко сказал
вслед Шубину.
- Убийцы! Все они из одной своры...
Больше в городе смотреть было нечего. Поискать, что ли,
музей?
Но ведь заранее известно, что будет в том музее. Состав
экспозиций утвержден в Министерстве культуры.
Обратно к гостинице Шубин пошел другой улицей - заблудиться
было трудно, город распланировали в девятнадцатом веке по
линейке. Стало теплее, и белый снег остался только во дворах.
Крыши были мокрыми, тротуары и мостовые покрывала кашица, которая
брызгала из-под колес набитых народом автобусов. Над очередью,
что стояла за грейпфрутами, висел приклеенный к стене неровно
написанный лозунг: "Защитим чистый воздух!" Борьба за чистоту
окружающие среды, отраженная в лозунге, висевшем слишком высоко,
чтобы его не сорвали походя, вызвала в Шубине раздражение. Он
вспомнил о Борисе и ощутил сочувствие к химзаводу.
Солнце блеснуло сквозь сизые облака, и сразу же его закрыла
туча. Пошел холодный дождь. Очередь покорно мокла, накрывшись
зонтиками. Шубину показалось, что дождь воняет, и он пожалел, что
не взял зонтика.
Николайчик пришел в два. Он долго снимал пальто, складывал
зонтик.
- Вы хорошо отдохнули? - спросил он.
- Спасибо.
- Я забыл провентилировать с вами вопрос питания, - сказал
он. - На Луначарского есть приличная диетическая столовая. Но
туда надо ходить до часу или после трех, потому что днем там
много посетителей.
Он был очень тоскливым человеком, под стать погоде. Прошел в
комнату, уселся за письменный стол, разложил на нем мятую
бумажку, ту же, что пытался зачитывать утром в машине.
- Сейчас мы с вами направляемся на прием к товарищу
Силантьеву. Будет чай.
- С колбасой по талонам? - спросил Шубин.
У него разболелась голова, не привык к здешним миазмам.
- Ценю юмор столичного жителя, - сказал Николайчик. - Однако
снабжение по талонам для нас, провинциалов, имеет свои