Кир Булычев. Смерть этажом ниже -
97 >
делом понятным и даже спасительным, потому что очень страшно было
сидеть в тишине и чего-то ждать, когда в любой момент можно
подойти к окну и увидеть мертвых людей на площади. Люди бежали на
пожар с остервенением, но без страха, потому что пожар был
бедствием объяснимым и всем было известно, что пожар можно
потушить.
Шубин помог старику подняться этажом выше. Дыма было много и
здесь, но, по крайней мере, можно было дышать.
- Есть тут кто живой? - спросил Шубин.
- Я на месте, - ответила дежурная, и Шубин различил ее
силуэт за столом.
- Где-то было кресло, - сказал старик, отцепляясь от Шубина.
- Как вы себя чувствуете?
- Лучше, спасибо вам, - сказал старик. - Я уже сижу. Так что
вы можете заниматься своими делами.
Шубин перевел дух, сердце еще билось, ноги еще бежали, надо
было сообразить, что делать дальше.
- Вы идите, не беспокойтесь, - неправильно истолковал его
колебания старик.
- Сейчас... Скажите, а вы кто по специальности?
- А почему вы спрашиваете?
- Вы читали Евангелие.
- Нет, я не священник. Я пианист. Я здесь на гастролях. Моя
фамилия Володиевский, не приходилось слышать?
- Простите, я плохо разбираюсь в серьезной музыке.
- Меня мало кто помнит, - сказал старик. - Я всю жизнь
подавал надежды. Но не больше. Но очень приятно, когда кто-то
говорит мне: "Как же, слышал, неужели это вы?"
- Я к вам еще подойду, - сказал Шубин. Он обернулся к
дежурной и добавил: - У вас там в аптечке есть что-нибудь от
сердца?
- Не надо, - сказал Володиевский. - Я уже принял
нитроглицерин.
Шубин пошел к Спиридонову.
Дверь в номер была закрыта. Он постучал:
- Войдите, - сказала Эля.
Шубин закрыл за собой дверь, чтобы не просачивался дым.
На столике у кровати горела керосиновая лампа. Эля сидела на
стуле, держа Спиридонова за руку. Тот лежал на спине, глядя в
потолок, одеяло ровным и пологим горбом покрывало его живот.