Кир Булычев. Можно попросить Нину? -
9 >
- Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе. - Вы ошиблись номером, - сказал я. - Извините, - сказал женский голос равнодушно. И были короткие гудки. Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получалась в общем чепуха... - Да, - сказал голос Нины. Другой Нины. - Это вы? - спросил я. - А, это ты, Вадим? Что тебе не спится? - Извини, - сказал я. - Мне другая Нина нужна. - Что? Я повесил трубку и снова набрал номер. - Ты с ума сошел? - спросила Нина. - Ты пил? - Извини, - сказал я и снова бросил трубку. Теперь звонить было бесполезно. Звонок из Орджоникидзе все вернул на свои места. А какой у нее настоящий телефон? Арбат - три, нет, Арбат - один - тридцать два - тридцать... Нет, сорок... Взрослая Нина позвонила мне сама. - Я весь вечер сидела дома, - сказала она. - Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так себя вел. Но ты, видно, совсем сошел с ума. - Наверно, - согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной. - Какая еще другая Нина? - спросила она. - Это образ? Ты хочешь заявить, что желал бы видеть меня иной? - Спокойной ночи, Ниночка, - сказал я. - Завтра все объясню. ...Самое интересное, что у этой странной истории был не менее странный конец. На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Я три года обещал это сделать, а тут приехал сам. Я знаю, что мама ничего не выкидывает. Из того, что как ей кажется, может пригодиться. Я копался часа полтора в старых журналах, учебниках, разрозненных томах приложений к "Ниве". Книги были не пыльными, но пахли старой, теплой пылью. Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, - если бы не разговор с Ниной, я бы никогда